Николай Гумилев
24 августа 1914 г. Гумилёв был зачислен в 1-й эскадрон лейб-гвардии Ее Величества государыни императрицы Александры Федоровны уланского полка и 28 сентября, получив боевого коня, отправился на передовую, к границе с Восточной Пруссией.
К своему участию в войне Гумилёв отнесся очень серьезно. Он подготовил себя к сражениям. Он был отличный стрелок. Он был отважен. Уже в декабре 1914 г. улан Гумилёв был награжден Георгиевским крестом 4-й степени. Летом 1915 г. Гумилёв награжден вторым Георгиевским крестом 3-й степени за спасение пулемета под огнем противника. 28 марта 1916 г. Гумилёв получил первый офицерский чин прапорщика.
Новый 1917 год встретил в окопах, в снегу. Завершилась служба Гумилёва в 5-м Гусарском полку неожиданно. Полк был переформирован, а прапорщик Гумилёв направлен в Окуловку Новгородской губернии для закупки сена частям дивизии; там застала его Февральская революция и отречение императора Николая II от престола. Гумилёв разочарован. В апреле 1917 г. из штаба полка пришло сообщение о награждении прапорщика Гумилёва орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом, но поэт не успел его получить. Он добился командировки на Салоникский фронт, и 17 мая Анна Ахматова проводила мужа на крейсер. Но поскольку Россия была выведена из войны неслыханно позорным Брестским миром, Гумилёв в апреле 1918 г. возвратился домой, в Россию.
Война отразилась в стихах и воспоминаниях «Записки кавалериста».
Михаил Зощенко
С самого начала войны юный потомственный дворянин Зощенко пришел на пункт рекрутов Русской императорской армии и записался добровольцем. В сентябре 1914 года, на правах вольноопределяющегося, зачислен юнкером в Павловское военное училище.
В марте 1915 года назначен младшим офицером в пулеметную команду. В ноябре 1915 года прапорщик Зощенко ранен в ногу. Осколок вытащили, рану зашили, Зощенко воевал дальше. За героические действия был награжден орденом Святого Станислава 3 степени.
В декабре он заменил выбитого в боях командира и назначен начальником пулеметной команды. Новый чин — подпоручик. В феврале 1916 г. за храбрость награжден орденом Святой Анны 4 степени. В ночь на 20 июля в результате газовой атаки, произведённой немцами из обнаруженных Зощенко блиндажей, отравлен газами и отправлен в госпиталь. После лечения в октябре 1916 года вернулся в свой полк.
Боевые награды Зощенко: Ордена Св. Станислава III и II степеней, орден Св. Анны IV степени с надписью: "За храбрость", орден Св. Анны III степени с мечами и бантами, орден Святого Владимира.
Как об этом писал сам Михаил Зощенко:
"Я служил в Мингрельском полку Кавказской гренадерской дивизии.
<…> В двадцать лет – имел пять орденов и был представлен в капитаны. Но это не означало, что я был герой. Это означало, что два года подряд я был на позициях. Я участвовал во многих боях, был ранен, отравлен газами. Испортил сердце".
Отрывок из его поздней повести «Перед восходом солнца» читайте в иллюстрациях ниже. Это повесть, возможно, совсем незнакомого для Вас Зощенко: «Совсем не смешная повесть, страшная».
Велимир Хлебников
Велимир Хлебников (настоящее имя Виктор Владимирович Хлебников) был призван в армию в 1916 году в 93-й запасной пехотный полк. Военная муштра приводит его в ужас. Он писал, что в запасном полку прошел «ад перевоплощения поэта в лишенное разума животное». Только благодаря помощи Кульбина, приват-доцента Военно-медицинской академии, Хлебникову удаётся освободиться от военной службы. Толку от него как от солдата - никакого, и он сам об этом знает: "Как солдат я совершенно ничто. У поэта свой сложный ритм".
Он предсказал войну еще в 1908-м -в своём воззвании славянским студентам он писал: «В 1915 году люди пойдут войной и будут свидетелями крушения государства».
Хлебников написал большое количество антивоенных стихотворений, которые позже составили поэму «Война в мышеловке».
Тризна
Гол и наг лежит строй трупов,
Песни смертные прочли.
Полк стоит, глаза потупив,
Тень от летчиков в пыли.
И когда легла дубрава
На конце глухом села,
Мы сказали: «Небу слава!»—
И сожгли своих тела.
Люди мы иль копья рока
Все в одной и той руке?
Нет, ниц вемы; нет урока,
А окопы вдалеке.
Тех, кто мертв, собрал кто жив,
Кудри мертвых вились русо.
На леса тела сложив,
Мы свершали тризну русса.
Черный дым восходит к небу,
Черный, мощный и густой.
Мы стоим, свершая требу,
Как обряд велит простой.
У холмов, у ста озер
Много пало тех, кто жили.
На суровый, дубовый костер
Мы руссов тела положили.
И от строгих мертвых тел
Дон восходит и Иртыш.
Сизый дым, клубясь, летел.
Мы стоим, хранили тишь.
И когда веков дубрава
Озарила черный дым,
Стукнув ружьями, направо
Повернули сразу мы.
1915 г.
Михаил Булгаков
Учился в эти годы Булгаков очень серьезно. Он очень много занимался. Весной 1916 года Михаил Булгаков окончил курс, сдал выпускные экзамены, и, не дожидаясь выдачи диплома, уехал на Юго-Западный фронт — добровольцем Красного Креста. Он сразу же оказывается в гуще военных событий: именно здесь летом 1916 года происходит знаменитое наступление под командованием генерала Брусилова («Брусиловский прорыв»). Булгаков работает в госпитале в Каменец-Подольском, затем в освобожденных в июне 1916 года Черновцах. Здесь он делает свои первые хирургические операции и позже, в сельской больнице, уже не будет таким зеленым новичком, как его герой из «Записок юного врача». В сентябре Михаил Булгаков с фронта был отозван — в порядке мобилизации (бывают такие парадоксы) — в Москву, а затем «в распоряжение смоленского губернатора». Сельские больницы, оголенные военным призывом, оставались совсем без врачей. Их срочно замещали выпускниками. Так Михаил Булгаков, военнообязанный, «ратник ополчения второго разряда», стал заведующим и единственным врачом Никольской сельской больницы в глухом Сычевском уезде.
«…Море! Проклятие войнам отныне и вовеки!»
Булгаков Михаил Афанаьевич
Константин Паустовский, русский писатель, сценарист и педагог, журналист, военный корреспондент, переводчик
Поначалу на фронт Первой мировой войны Константин Паустовский не попал. Был освобожден от воинской повинности и работал кондуктором и вагоновожатым московского трамвая. И все же сумел вырваться из мирной тыловой жизни. Отправился поближе к передовой – санитаром полевого санитарного поезда. Вскоре перешел в полевой санитарный отряд и вместе с ним отступал от польского Люблина до белорусского Несвижа.
Наблюдения писателя Константина Паустовского из «Повести о жизни»: «...Белоруссия выглядела так, как выглядел бы старинный пейзаж, повешенный в замызганном буфете прифронтовой станции. Следы прошлого были еще видны повсюду, но это была только оболочка, из которой выветрилось содержимое».
В одной из поездок санитар Паустовский попал под обстрел. Был сильно ранен в ногу. Выпал из седла. Лошадь, к счастью, вытащила ухватившегося за стремя раненого поближе к своим. Константин успел зажечь фонарик. Затем потерял сознание. По свету фонарика санитара и нашли солдаты-телефонисты. Месяц Паустовский пролежал в госпитале в Несвиже. Там и узнал – случайно, из старой газеты, - что на фронте погибли два его брата: «Убит на Галицийском фронте поручик саперного батальона Борис Георгиевич Паустовский».
Константина отпустили в Москву, к матери. В Белоруссию потом вернулся только чтобы уволиться. Причиной стало его прежнее письмо из Городеи-Замирья. На Западный фронт приезжал император. Как писал Паустовский: «Он «посетил» и Замирье. Ко времени его приезда было приказано привести село в порядок. Это выразилось в том, что из лесу привезли много елок и замаскировали ими самые дрянные халупы».
Письмо, где санитар рассказывал штатскому приятелю о визите императора, попало в военную цензуру. Больше Паустовского, предупредив, что он отделался легким испугом, на фронт не пустили.
Поселок Замирье-Городея, Несвиж, минские и гродненские проселки остались в судьбе и памяти Константина Паустовского на всю оставшуюся жизнь. И «всплыли», как адреса художественного и жизненного опыта, только через тридцать лет, когда писатель начал работу над «Повестью о жизни».
Александр Блок, русский поэт Серебряного века, писатель, публицист, драматург, переводчик и литературный критик
В начале войны Александр Блок не стремился в армию. В отношении к происходящему он писал так: «Видно, так нужно, — возражал он. — Я все-таки кровно связан с интеллигенцией, а интеллигенция всегда была в «нетях». Уж если я не пошел в революцию, то на войну и подавно итти не стоит». К 1916 году начинают дергать возрастных призывников. Александру Блоку уже 36, но весной начали призывать и его сверстников, родившихся в 1880 году. К этому времени он безусловный авторитет, мэтр поэзии и, в целом, русской культуры начала века. Ужасы войны пугают и Блока. «Ведь можно заразиться, лежа вповалку, питаясь из общего котла... ведь грязь, условия ужасные...». Пишет: «Я не боюсь шрапнелей. Но запах войны и сопряженное с ней - есть хамство». Все же решается. «Писатель должен идти в рядовые», - заявил он своему другу Вильгельму Александровичу Зоргенфрею в марте 1916 года. 7 июля 1916 года Блока призвали на службу в инженерную часть Всероссийского земского союза, где он занимался строительством укреплений, был десятником, потом заведующим, должность включала распределение заданий и составление отчётов. Поэт служил в Белоруссии, в окрестностях Пинских болот. По собственному признанию в письме матери, во время войны его основные интересы были «кушательные и лошадиные». Много ездил верхом - поэт объезжал верхом все вверенные ему участки, проверял, как идет работа. Ездил верхом, кстати, великолепно.
В жизни Блока в связи с Первой мировой войной можно выделить три периода:
Летом 1914 г. – в 1915 г. Блок был захвачен событиями, участвовал в них, проводил жену Любовь Дмитриевну, которая поехала в качестве сестры милосердия, на фронт, переписывался с ней, писал стихи о войне, выпустил книгу «Стихи о России» в 1915 году.
«Люба уезжает: 11.37 вечера с товарной станции Варшавского вокзала. – Поехала моя милая». 30 августа, за три дня до ее отправки, навещая мать в Петергофе, он видит, как уходит на войну эшелон – «с песнями и ура» и в последующие два дня пишет стихотворение «Петроградское небо мутилось дождем…».
Второй период – 1916 год. Тогда пришло понимание «невеликости» этой войны, призыв Блока на военную службу в прифронтовой полосе белорусского Полесья, собственно служба с начала августа 1916 по 20 марта 1917.
Третий период - 1917–1918 г. Военная служба была заменена службой в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства по расследованию деятельности членов царского правительства.
*
СКИФЫ
Мильоны - вас. Нас - тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы - мы! Да, азиаты - мы,
С раскосыми и жадными очами!
Для вас - века, для нас - единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!
Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!
Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!
Вот - срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет - не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!
О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!
Россия - Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!...
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!
Мы любим все - и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё - и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений...
Мы помним всё - парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады...
Мы любим плоть - и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах...
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?
Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых...
Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно - старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем - братья!
А если нет - нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!
Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!
Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!
Но сами мы - отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.
Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!...
В последний раз - опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!
1918
Анатолий Мариенгоф, русский поэт-имажинист, теоретик искусства, прозаик и драматург, мемуарист
В 1916 году Мариенгоф окончил гимназию, уехал в Москву и поступил на юридический факультет Московского университета. Не проучившись там и полгода, он попал на фронт, где в составе инженерно-строительной дружины занимался устройством дорог и мостов.
Он хотел уйти добровольцем на фронт, но отец велел сначала окончить гимназию. В 1916 году Анатолий получил аттестат со сплошными тройками — и почти сразу был призван в армию. В воспоминаниях писал: "Западный фронт. Наша инженерно-строительная дружина сооружала траншеи третьей линии, прокладывала дороги и перекидывала бревенчатые мосты через мутные несудоходные речки. Шла позиционная война — ни вперед, ни назад. Офицеры напивались медицинским спиртом, играли в карты и волочились за сестрами милосердия из ближайших полевых госпиталей. Солдаты били вшей и скучали". Чтобы развлечься, затеяли спектакль: Мариенгоф написал двухактную комедию "Жмурки Пьеретты", ее поставили ко всеобщему удовольствию. "Так провоевал я Первую мировую войну", — подытоживал он в воспоминаниях, где весь его военный опыт уложился в полстраницы. И задавался вопросом: "Почему же я воевал так противно?" — ведь кажется, не труслив был, любил даже пофорсить своей храбростью. А кажется, все дело в его отношении к войне как к бессмысленной, "кретинской человеческой бойне".
На фронте он писал стихи и, возвратившись с фронта, с удвоенной силой принялся за литературную деятельность. Его произведения вышли в нескольких поэтических сборниках. В 1918 году он выпустил свою первую книжку под названием "Витрина сердца".
Ужасов Первой мировой Анатолий не увидел и практически о них не знал, а его демобилизация случилась сама собой: пока он ехал в отпуск, произошла революция.
Алексей Николаевич Толстой, русский и советский писатель и общественный деятель, академик АН СССР
В Первую мировую войну Толстой стал военным корреспондентом «Русских ведомостей» и неоднократно выезжал на фронт (из-за проблем со здоровьем он был освобождён от военной службы). Под влиянием увиденного он быстро остыл к декадентству и стал искать новые темы и художественные образы, работая над романом «Егор Абозов». Тема Первой мировой войны занимала одну из ведущих позиций в творчестве Алексея Николаевича с осени 1915 г. Писатель побывал на Волыни и в Галиции. Его корреспонденции из зоны боевых действий под названием «Письма с пути» регулярно печатались на страницах газеты. В 1915 г. они составили отдельную книгу – «На войне». Посвящая ее балерине Большого театра М.В. Кандауровой, Толстой писал: «Маргарита, с глубоким чувством приношу Вам эту небольшую книгу, в ней собрана большая часть того, что я видел за две поездки на места войны. Я видел разрушенные города и деревни, поля, изрытые траншеями, покрытые маленькими крестами, крестьян, молчаливо копавшихся в остатках пожарища, или идущих за плугом, посматривая – далеко ли еще от него разрываются снаряды, и женщин, которые протягивают руку на перекрестке дорог, я видел сторожевые посты на перевалах Карпат и огромные битвы по берегам Сана, я слушал, как вылетают из ночной темноты гранаты, я смотрел на наши войска в тылу и на месте работы».
В своих мемуарах Толстой рисовал будни войны, походную жизнь и военный быт со всеми его мелочами.
Война отразилась в романе Алексея Толстого «Хождение по мукам» - В первых главах эпопеи показан Петербург начала 1914 года, «замученный бессонными ночами, оглушающий тоску свою вином, золотом, безлюбой любовью, надрывающими и бессильно-чувственными звуками танго — предсмертного гимна», живущий «словно в ожидании рокового и страшного дня». Также войне посвящены рассказы «На горе», «Под водой», «Прекрасная дама», «Нечистая сила», «Касатка».
Сергей Сергеев-Ценский
Служившего в 19-м Костромском пехотном полку, дислоцированном в Волынской губернии во второй половине 1890-х гг. прапорщика Сергея Сергеева-Ценского (прибавил к своей фамилии псевдоним Ценский, который взят писателем от названия реки Цны, на берегах которой прошло его детство) призвали на фронты Первой мировой войны в 1914 году в штаб ополченческой дружины в Севастополе. Позже он был переведён в запасной 3-й очереди 400-й пехотный Хортицкий полк, в 1915 году уволен в запас по болезни в чине поручика.
В канун Первой мировой войны Сергеев-Ценский работает над романом «Преображение». К этому моменту он уже достаточно известный литератор, пользуется популярностью как в писательских, так и в читательских кругах. Расцвет его активной литературной деятельности был прерван войной. После Революции поселяется в Алуште и возвратился к литературной деятельности. В этот период он вплотную работает над художественным воплощением темы Первой мировой войны. Результатом станут романы «Зауряд-полк» (1934) и «Массы, машины, стихии...» (1935).
В романе «Зауряд-полк», который вошел в эпопею «Преображение России», над которой писатель работал до конца жизни, показана судьба обычного рядового полка от его формирования до гибели. Сергеев-Ценский внимателен к деталям, характеризующим быт армии.
В 1943-м и 1944-м годах вышли романы «Бурная весна» и «Горячее лето», которые вышли в свет под общим названием «Брусиловский прорыв».
Главная тема этих романов — народ на войне. Создан достаточно сложный образ талантливого русского полководца Брусилова. Затем последовали романы «Пушки выдвигают» и «Пушки заговорили».
Ричард Олдингтон, английский поэт, прозаик, критик
Олдингтон был участником всех имажистских антологий, редактировал журнал «The Egoist» (1914—1917) и считается одним из главных представителей имажизма как литературного направления. Основная идея имажинизма — создание новой, образной поэзии, где первостепенное значение придается визуальным и эмоциональным образам, которые воздействуют на чувства и воображение читателя, порой даже шокируя его.
В 1916 г. Олдингтон начал службу рядовым, позже был произведен в офицеры и служил на Западном фронте. В 1917 году он был ранен.
Война резко изменила мироощущение Олдингтона, наложив отпечаток суровой горечи и безнадёжности на всё его дальнейшее творчество. Написанная в эти годы книга стихов «Образы войны» считается одной из лучших книг в истории англоязычной поэзии.
В 20-е гг. он написал роман «Смерть героя», частично автобиографический. Сегодня это произведение входит в число самых известных антивоенных романов «потерянного поколения».
После войны Олдингтон страдал от малоизученного в те годы посттравматического стресса. Он мастерски описал свои ощущения в другом своем знаковом романе «Все люди — враги».
Эрих Мария Ремарк, немецкий писатель
Ремарк является ярчайшим представителем «потерянного поколения» писателей. Его роман «На Западном фронте без перемен» (1929) стал самым популярным антивоенным произведением XX века.
В 18 лет - 21 ноября 1916 года Ремарк был призван в армию. На тот момент ему только исполнилось восемнадцать лет. Уже через год, работая ночью, чтобы избежать снайперского огня, он строил бункеры, доты и блиндажи за Аррасским фронтом. 17 июня 1917 года направлен на Западный фронт. На фронте он провел несколько недель. Волею судьбы подразделение Ремарка оказывается в Бельгийском Ипре, который оказался одной из самых кровавых точек на карте Первой мировой войны.
31 июля 1917 года был ранен осколками гранаты в левую ногу, правую руку и шею. Остаток войны провёл в военных госпиталях Германии.
В октябре 1918 года восстановившегося от ранений Ремарка отправили в родной город в запасной батальон пехотного полка. Во время этой формальной службы писатель носил китель покойного друга-однополчанина Фрица Херстенмайера, тем самым проявляя тоску по погибшему товарищу и пытаясь бросить вызов общественному мнению. Однако окружающие поняли его посыл неправильно и вручили Ремарку Железный крест первой степени — та же награда была на форме покойного друга. Когда срок службы закончился, автор, уже будучи ярым пацифистом, сдал крест.
В послевоенное десятилетие подавленный, как и большинство представителей «потерянного» поколения, Ремарк пытался найти себе место в мирной жизни. Он работал учителем, бухгалтером, тестировал машины, продавал надгробные памятники и был журналистом. Тогда же он придумал себе псевдоним Эрих Мария Ремарк. Второе имя он изменил в память об умершей матери, а фамилию стал писать на французский манер.
«Эта книга — не обвинение и не исповедь. Просто попытка рассказать о поколении, загубленном войной, хотя оно и избежало её снарядов» — так начинается самая продаваемая книга за всю историю Германии.
«Мы больше не молодежь. <...> Нам было 18 лет, и мы только еще начинали любить мир и жизнь; нам пришлось стрелять по ним. Первый же разорвавшийся снаряд попал в наше сердце», — говорит герой «На Западном фронте без перемен».
Ярослав Гашек, чешский писатель-сатирик, драматург, фельетонист, журналист, коммунист, комиссар рабоче-крестьянской Красной армии
Его называли гениальным сатириком и запойным пьяницей, успешным агитатором и мошенником, двоеженцем и сумасшедшим. За свою короткую (всего 39 лет) жизнь Ярослав Гашек попробовал себя в десятках ипостасей, в Первой мировой войне успел «повоевать» с обеих сторон.
Автор примерно 1500 различных рассказов, фельетонов и прочих произведений, из которых мировую известность получил его неоконченный роман «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны». Роман был опубликован в 1921–1923 годах.
Война вошла в жизнь Гашека в 1915 году. Его призвали в армию и зачислили в 91-й пехотный полк, расположенный в Ческе-Будеёвицах. На фронте в Галиции Гашек выполнял обязанности квартирьера, позже был ординарцем и связным взвода. Участвовал в боях у горы Сокаль и даже был награждён серебряной медалью «За храбрость» и произведён в чин ефрейтора.
Утром 24 сентября 1915 года, в ходе контрнаступления русской армии на участке 91-го полка под Дубно, Гашек вместе со Страшлипкой добровольно сдался в плен. Вскоре, подобно многим другим соотечественникам, Гашек вступил в Чехословацкий легион.
Однако медкомиссия признала его негодным к строевой службе, и в июне 1916 года он стал сначала писарем 1-го добровольческого полка. Своеобразный пролог к «Похождениям бравого солдата Швейка» — повесть под названием «Бравый солдат Швейк в плену» — была написана им в марте 1917 года.
Многое из похождений Швейка, описанных в романе, в действительности произошло с самим писателем. Так, в полк Ярослав явился в военной форме, но в цилиндре. Из школы вольноопределяющихся он был отчислен за нарушения дисциплины. А его симуляцию ревматизма признали попыткой дезертирства и даже осудили на три года, с отбытием по окончании войны. Так что на фронт Гашек, как и Швейк, отправился в арестантском вагоне. В армии будущий роман пополнился не только историями и курьёзами, но и персонажами. Часть из них Гашек так и оставил под своими фамилиями, часть всё-таки переименовал. Интересно, что надиктовала он последующие части романа по памяти, только обращаясь к нескольким последним строчкам предыдущей главы.
Эрнест Хемингуэй, американский писатель, военный корреспондент, лауреат Нобелевской премии по литературе 1954 года
После вступления США в Первую мировую войну Хемингуэй решил пойти добровольцем, но его не взяли из-за повреждённого левого глаза. В начале 1918 года Эрнест Хемингуэй отозвался на кадровый поиск Красного Креста в Канзас-Сити и вызвался быть водителем скорой помощи на итальянском фронте.
Во время своего первого дня в Милане он был отправлен к месту взрыва на военном заводе, где спасатели вытаскивали из развалин останки работниц. Хемингуэй описал этот инцидент в своей научно-популярной книге «Смерть после полудня» (англ. Death in the Afternoon): «Я помню, что после того, как мы довольно тщательно искали останки погибших, мы собирали фрагменты».
8 июля 1918 года Хемингуэй был тяжело ранен миномётным огнём, возвращаясь из столовой с шоколадом и сигаретами для солдат на передовой. Несмотря на раны, он помогал спасать итальянских солдат, за что получил итальянскую серебряную медаль за отвагу. Будучи 18-летним юношей, он описывал этот инцидент: «Если вы идёте на войну мальчиком, вы имеете большую иллюзию бессмертия. Других людей убивают, а вас — нет… Потом, когда вы в первый раз получаете тяжёлые ранения, вы теряете эту иллюзию и знаете, что это может случиться и с вами». В госпитале из него извлекли 26 осколков, при этом на теле Эрнеста было более двухсот ран. Вскоре его перевезли в Милан, где простреленную коленную чашечку врачи заменили алюминиевым протезом.
Во время выздоровления Хемингуэй встретил свою первую любовь — Агнес фон Куровски, медсестру Красного Креста, которая была на семь лет старше него.
Эрнест Хемингуэй, которому ещё не было 20 лет, вернулся с войны в начале 1919 года зрелым человеком, который переживал депрессию из-за того, что был вынужден сидеть дома без работы, и из-за необходимости восстановления сил и здоровья. Подработка корреспондентом постепенно вернула его к жизни.
Событиям Первой мировой войны посвящены романы «Прощай оружие!» (1929), «По ком звонит колокол» (1940). В них сочетаются яркость картин крушения республики, осмысление уроков истории, приведших к такому финалу, и вера в то, что личность выстоит даже в трагические времена.
«Те, кто сражается на войне, — самые замечательные люди, и чем ближе к передовой, тем более замечательных людей там встретишь; зато те, кто затевает, разжигает и ведёт войну, — свиньи, думающие только об экономической конкуренции и о том, что на этом можно нажиться. Я считаю, что всех, кто наживается на войне, и кто способствует её разжиганию, следует расстрелять в первый же день военных действий доверенными представителями честных граждан своей страны, которых они посылают сражаться…»
*
Во многом для писателей, знавших о войне не понаслышке, она стала водоразделом, когда мир поделился на до и после. Ужасы Первой мировой войны, её «бессмысленные» жертвы сделали многих их них антимилитаристами. Даже книга Ярослава Гашека о бравом солдате Швейке, хотя и не поддается общему пессимистическому настроению, по своей сути антивоенная. Яркие и глубокие наблюдения авторов, описанные ими на бумаге, навсегда останутся для нас значимым источником знаний о войне, позволяющим осмысливать и анализировать происходившие тогда и разворачивающиеся перед нами сегодня события.
|
Научно-техническая библиотека Минпромторга РФ
Сто лет для вас
